Красивая история,СубхьоанАллах1.. (начало 1)
Главная » Статьи » Творчество » Проза [ Добавить статью ]

Красивая история,СубхьоанАллах1.. (начало 1)
Анвар с Тамимом стояли около мечети, разговаривая. Они только что вышли с полуденного намаза. Уже год они снимали вдвоем квартиру в этом районе. Сегодня они сдали последний экзамен в Университете. Анвару казалось, что он знает Тамима всю жизнь. Возможно потому, что они жили и учились вместе. А может, просто потому, что в их характерах и интересах было много общего… Друзья смеялись, говоря, что они даже одеваются похоже, на что Тамим всегда пожимал плечами, говоря: «Так ведь в одном магазине купили…». Им обоим было 22. Тамим был старше Анвара всего на 4 месяца. Они разговаривали о будущем. Анвар собирался учиться магистратуру, Тамим тоже подумывал об этом… Оба они обожали копаться в шариатских книгах в библиотеке знакомого шейха в поисках ответа на возникающие вопросы. Шейх посоветовал им обоим задуматься о продолжении учебы, если уж у них такая жажда знаний и хорошая память. 

Солнце припекало. На улице почти никого не было. Только невысокого роста девушка в черной абайе и черном платке, опустив взгляд, быстро прошла мимо них, направляясь к женскому марказу позади мечети. Она проходила здесь каждый день. Анвар часто видел ее. - Тамим, ты знаешь, кто эта девушка? – тихо спросил он, когда она прошла.

- С голубыми, как небо, огромными глазами? – улыбнулся Тамим. – Знаю, конечно. Байан ее зовут.

Тамим слишком хорошо знал Анвара, чтобы не понять, к чему тот задал этот вопрос.

- Что, тебе она приглянулась? – прямо спросил он.

- Не буду отрицать… - отозвался Анвар, пощипывая короткую бороду. – Что ты знаешь о ней?

- А что тебя интересует? – ответил вопросом на вопрос Тамим.

- Сколько ей лет? Кто ее родители? Как у ее семьи с Исламом?.. Где она живет?
- Живет она через четыре дома от нас. Ей шестнадцать сейчас, если не ошибаюсь. 10 классов закончила… Семью ее знает, наверное, весь город. Ее родители могли бы послужить примером для любого мусульманина. Клянусь Аллахом, Анвар, такой веры и религиозности, как в их семье, я ни у кого не встречал… Если ты выберешь Байан, не ошибешься. Она не только внешне красива, она еще и воспитана не хуже, чем дочери сподвижников Пророка (да благословит его Аллах и приветствует)… Ее отец – удивительный человек, Анвар. Таких, как он, очень мало.

- А почему она здесь проходит каждый день? – поинтересовался Анвар.

- Она преподает женщинам, - отозвался Тамим. – Коран, хадисы, фикх и все такое.

- Ты же сказал, ей всего шестнадцать, - выгнул бровь Анвар.

- Я же тебе сказал, ее отец – удивительный человек…После ‘асра они направились в магазин. Обычно в этот день они всегда закупали продукты на неделю. Остановившись возле дверей магазина, Тамим посмотрел куда-то через плечо Анвара и сказал:

- А вот, кстати, ее родители…

Анвар повернул голову и проследил за взглядом Тамима. Он увидел высокого мужчину в белой такыййе и синей джалябийе , с чуть тронутыми сединой черными волосами и короткой, но густой бородой. На вид ему было не больше тридцати восьми. Он держал за руку жену – стройную женщину небольшого роста, одетую в черную абайю и черный химар. Подобная картина показалась Анвару непривычной и тронула его. Тамим сразу заметил это и улыбнулся.

- Знаешь, когда мы сюда приехали, мне двенадцать было. Десять лет назад, значит. И, веришь ли, все эти десять лет они так и ходят, держась за руки. Они очень уважают друг друга, Анвар.

- Сколько ему лет? – спросил Анвар. 
- Сорок один или сорок два… А жена лет на пять младше. Мать моя ее знала… Этот человек, Анвар, никогда в жизни ни перед кем не пресмыкался. Он всегда говорил правду людям в глаза, не смотря на то, кто перед ним. У него была нелегкая жизнь. Его арестовывали, по меньшей мере, пять раз. Очень благородный человек, с большими знаниями. Он доктор шариатских наук, в Университете преподает. У него все дети не только Коран, но и целые книги по хадисам, фикху и ‘акыде наизусть знают…

- Много у него детей?

- Восемь, вроде… - Тамим задумался на мгновенье. – Да, точно, восемь.

- Ма шаАллах …

- Ты все решил? – спросил Тамим, улыбаясь.

Анвар тоже улыбнулся, ничего не ответив.

- Если хочешь, я с ним сам поговорю…

- Насчет махра , Тамим… - начал Анвар.

Но тот не дал ему договорить, нетерпеливо махнув рукой.

- Какой махр, Анвар?.. Забудь! Сразу видно, что ты не знаешь шейха Мухаммада…

* * *

- Тебя пригласили на обед завтра в два, - совершенно будничным тоном произнес Тамим, включая в розетку утюг, чтобы погладить свою рубашку.

Анвар с некоторым удивлением посмотрел на него.

- Быстро же ты работаешь, Тамим.

Тот пожал плечами, улыбнувшись…

… Они сидели вдвоем в гостиной. Черные глаза шейха Мухаммада внимательно смотрели на Анвара. Чистый и открытый взгляд. Добрые искорки в глазах – глазах человека, пережившего немало, умудренного опытом.

У него было худое лицо, короткая иссиня-черная борода и такого же цвета широкие черные брови, почти сходящиеся на переносице. Он выглядел моложе своих лет. У него были приятные черты лица. Наверное, в молодости он был еще красивее, подумал Анвар. Его лицо, казалось, освещал какой-то удивительный свет. Анвар сразу понял – это свет веры. Перед ним был человек, не только верящий сердцем, но и прекрасно знающий свою религию. Анвар чувствовал себя спокойно и комфортно в его присутствии. Его почти ни о чем не спрашивали – только вопросы, имеющие целью выяснить, насколько глубоко Ислам пустил корни в его душе.

- Насчет махра… Я студент, только что закончил Университет… - собравшись с мыслями, начал Анвар, опустив взгляд.

- Сынок, меня интересуют в тебе только две вещи: твоя вера и твой нрав. И тем, и другим я вполне доволен. Если Байан согласится, то считай, что мое согласие ты уже получил. 

Анвар поднял на него взгляд. Шейх Мухаммад улыбался своей спокойной и доброй улыбкой.

Анвару показалось на секунду, что он стоит перед дверью, за которой начинается новая, совсем другая жизнь. Его сердце взволнованно забилось… Ему вдруг вспомнился трогательный вид держащейся за руки немолодой уже пары…
Шейх встал и вышел, чтобы позвать дочь. Через пять минут они вместе вошли в гостиную. Девушка робко взглянула на Анвара своими голубыми, как небо, глазами и покраснела. Анвар тоже почувствовал, что краснеет.

Шейх улыбнулся, глядя на них, и спросил: - Байан, ты согласна?

Девушка только молча кивнула. Анвара удивило то, что она ни секунды не думала и не задавала вопросов. Но он был рад, что все так благополучно сложилось. Хвала Всевышнему, подумал он про себя…

Вернувшись домой, он застал Тамима гладящим все ту же рубашку. Он выгнул бровь.

- Ты же ее вчера гладил и еще не надевал…

Тамим вздохнул, не глядя на него, и терпеливо объяснил:

- Дело в том, что это была твоя рубашка… А это моя.

Анвар пожал плечами.

- Они же одинаковые… Какая разница?

- Нет, - покачал головой педантичный Тамим. – Своя рубашка ближе к телу. Просто я их постирал, и буква «Т» с бирки стерлась. Я же ее шариковой ручкой написал... А с твоей буква «А». Но вчера вечером я посмотрел эту бирку на свет и обнаружил следы буквы «А»… Анвар согнулся от хохота. Невозмутимый Тамим обиженно взглянул на него и молча вздохнул. 

Успокоившись немного, Анвар сказал:

- Знаешь, я послезавтра женюсь…

- Я уже купил тебе подарок на свадьбу, - лишенным эмоций голосом отозвался Тамим, старательно разглаживая воротник рубашки.

Анвар с удивлением посмотрел на него. Наверное, даже если бы началось землетрясение, и все окрестные дома превратились в руины, Тамим спокойно продолжал бы гладить свою рубашку, подумал Анвар. У Тамима был совершенно непоколебимый характер. Его ничто не могло вывести из себя.

- Откуда ты знал, что все получится?

- Я знаю шейха Мухаммада десять лет. Тебя я тоже знаю достаточно хорошо.

Анвар вздохнул и, улыбнувшись, направился в свою комнату, бросив на ходу:

- Спасибо, что погладил мою рубашку, Тамим…

- Не за что, Анвар. Всегда пожалуйста, - по-будничному отозвался тот, снова разглядывая бирку. 

* * *

Они поженились два дня назад. Сейчас они лежали, разговаривая. До рассвета оставалось еще больше часа.

- Почему ты сразу согласилась? – тихо спросил Анвар.

Она пожала плечами.

- Мой отец никогда не ошибается в людях.

- Благодарю Аллаха за то, что Он послал мне тебя…

Он вздохнул. Ему до сих пор не верилось, что эта юная красавица стала его женой…

Она подняла голову с его плеча и, улыбнувшись, сказала:

- А хочешь, Анвар, я расскажу тебе одну историю? Красивую-красивую…

- Расскажи, солнышко, - он прикрыл глаза. 

* * *

Западный Берег, 82-й год.

- Мама, ну пожалуйста! Я очень хочу, - Сакина смотрела на мать своим выразительным взглядом.

Мать вздохнула и пожала плечами.

- Одевай, что теперь с тобой делать… Только вот с твоим замужеством могут возникнуть проблемы.

- Ничего, - отозвалась Сакина. – Аллах создает выход из любой ситуации, кому пожелает… Я же это ради Аллаха делаю, правильно?

Мать покачала головой и печально улыбнулась.

Ее шестнадцатилетняя дочь славилась своей горячей любовью к Исламу и крепкой верой. Она никого не боялась, кроме Аллаха. Все свободное время она проводила над Кораном и исламскими книгами. Она простаивала ночи в молитве и стремилась помочь всем и каждому ради Аллаха. Родителям Сакины часто говорили: «Такая дочь, как у вас – просто дар от Аллаха…». Сакина легко сходилась с людьми, ее любили все, кто ее знал. За ее ум, умение красиво говорить, за ее спокойный характер и теплое отношение к людям, за ее искренность, чистоту и доброе сердце, за ее непоколебимую веру и большие знания… Она была очень красива, и это замечали все. Почувствовав это, она тут же решила надеть никаб. «Время, в которое мы живем, время искушений и смуты, мама. А я не хочу ни для кого быть искушением» - сказала она матери. Ее ясные голубые глаза с длинными ресницами смотрели на мать серьезным и немного грустным взглядом.

Она не закончила школу. После того, как она доучилась девятый класс, отец сказал ей: «Будет полезнее, если ты останешься дома. Так и безопаснее, и у тебя больше времени на домашние дела будет…».Ее старшие братья давно женились и уехали в Кувейт, а один погиб два года назад в стычке с евреями. Сейчас она жила с родителями и пятилетним племянником, сыном погибшего брата, оставшимся сиротой. Весь груз домашних дел лежал на ней – мать очень плохо видела и в последние шесть лет почти ничего не делала по дому. Отец же целый день проводил на работе, и Сакина его видела только по вечерам.

В этот день к ним пришла Зейнаб, старая подруга матери Сакины, их соседка, жившая всего через два дома от них. Это была высокая, пожилая уже женщина с грустными глазами. Ее единственного сына и родную сестру убили еще в 73-м. С тех пор улыбка почти не появлялась на ее тронутом морщинами лице.

- Сальма, - сказала она матери Сакины. – У меня отец умер в Саудии. Мне очень нужно поехать. Я своих родственников уже семь лет не видела… У меня просьба к тебе, как к сестре… Хотя Аллах знает, что ты мне ближе, чем сестра… Мне племянника моего, Шукри, не на кого оставить. Ты же знаешь, он уже больше года на коляске. Сможешь ли ты Сакину посылать, чтобы ему поесть приносила и в доме прибирала?.. Я понимаю, конечно, она – молодая девушка, незамужняя… Но он парень совершенно безобидный. Поверь, он ей никогда плохого не сделает. Они даже видеться не будут, не то что разговаривать. Он в другую комнату уйдет и все. Он у меня, ма шаАллах, Аллаха боится не меньше, чем твоя Сакина… Я девочке твоей платить готова за работу. Сакина у тебя ответственная, ма шаАллах… Вроде ребенок, а уже понимает, что жить надо ради Аллаха…

Мать Сакины посоветовалась с мужем. Тот пожал плечами, сказав:

- Ничего такого вроде. Парень на коляске… Воспитанный, боящийся Аллаха. Пусть ходит, только, естественно, никакого общения, и пусть всегда Саида с собой берет. 
Сакина сразу согласилась, отказавшись от денег. Она любила помогать людям, делать добро ради Аллаха... Сейчас она шла к знакомому дому – она проходила мимо него почти каждый день, когда шла в мечеть заниматься Кораном… И она часто видела этого худого юношу на инвалидной коляске на крыльце дома, одетого в брюки с рубашкой и жилеткой или свитером. Он смотрел на горы вдалеке и думал о чем-то своем. Каждый раз, когда она видела его, сердце у нее сжималось от жалости к этому молодому человеку. Она знала его историю. Больше двух лет назад он примкнул к Сопротивлению, потом его арестовали по обвинению в организации заговора против сионистов, хранении оружия и участия в военных операциях движения, и во время «дознания» избили так, что повредили позвоночник. Его продержали в тюрьме всего месяц, но с тех пор он был прикован к коляске, поскольку нижняя часть тела у него была парализована… Ему был только двадцать один год. Она остановилась перед дверью и позвонила. Открыли ей не сразу. Наконец она услышала поворот ключа в замке. Сердце ее почему-то забилось быстрее. Дверь отворилась. Она впервые увидела его близко. Худой молодой человек с густой черной шевелюрой, бакенбардами и короткой густой бородой. Прежде чем опустить взгляд, она успела заметить, что у него черные глаза…

Он отъехал с прохода и, не глядя на нее, сказал:

- Заходи, сестра… Пожалуйста…

Голос у него был глубокий и мягкий.

Сакина зашла вместе с маленьким Саидом и закрыла за собой дверь. Он протянул ей ключ, по-прежнему не глядя на нее.

- Можешь заходить, когда тебе удобно. Я в библиотеке буду. Когда закончишь с уборкой в остальных комнатах, постучи в дверь, я выйду…Она кивнула, взяв ключ.

- ДжазакиЛляху хайран, - тихо добавил он и, развернув коляску, направился в библиотеку и прикрыл за собой дверь.

Сакина пошла на кухню, чтобы оставить принесенную еду, и принялась за уборку. Закончив, она подошла к двери библиотеки. Он сидел на своей коляске у окна, погрузившись в чтение. Она тихонько постучала. Он встрепенулся, положил книгу и выехал, двигая худыми руками колеса.

Оставшись одна в библиотеке, Сакина пришла в восторг, забыв обо всем на свете. Сотни исламских книг стояли на полках, от пола до потолка… «Какое сокровище!» - подумала она, зачарованно глядя на книги. Чего тут только не было… Ах, если бы у нее дома было такое богатство!

Она поставила стул, влезла на него и стала вытирать пыль с книг на верхних полках. Закончив с библиотекой, она вышла, переложила грязную одежду, которую не успела постирать тетя Зейнаб, из бельевой корзины в пакет и отправилась домой, закрыв за собой дверь. Она приходила почти каждый день. Пятилетний Саид всегда сопровождал ее. Прежде, чем заняться уборкой, Сакина ставила еду на поднос и отправляла Саида к Шукри в библиотеку. Уже через неделю Саид говорил дома только о Шукри.

- Сакина! А Шукри все-все знает!.. Он мне каждый раз столько всего рассказывает. А еще мы Коран вместе учим. А еще он очень добрый. А еще он настоящий муджахид. А еще у него в комнате над кроватью красивый плакат с мечетью Аль-Акса висит. Большой-большой… А еще…

Детскому восторгу не было предела. Даже отец Сакины, человек по натуре строгий и сдержанный, смеялся, качая головой.

Сакина знала, что Шукри посвятил себя приобретению исламских знаний. Все свободное время он проводил с книгой в руке. Он «жил в библиотеке», как однажды выразилась тетя Зейнаб. Ему был всего двадцать один год, но глаза его были глазами мудрого шейха, человека, видевшего в своей жизни многое и не раз сталкивавшегося с трудностями. Это заметил даже маленький Саид. 
- Он такой хороший, Сакина… Только глаза у него грустные-грустные. Даже когда он улыбается… Наверное, такими должны быть глаза настоящего муджахида…

- Сакина, - сказал ей однажды отец. – Саид только сейчас прочитал на имама нашей мечети четыре джуза без единой ошибки! Он же месяц назад всего полджуза знал…

Сакина улыбнулась, в душе попросив Аллаха, чтобы Он вознаградил Шукри за его добрые дела…

Саид не прекращал свое повествование о том, что говорил или делал Шукри, ни на минуту.

- Представляешь, Сакина, ему так тяжело омовение делать. Он ведь встать не может… Я его спросил: «Как ты спишь? Как ты одеваешься?» А он только улыбается и говорит, что Аллах никогда не оставляет Своих рабов… Значит, если вдруг Аллах пошлет мне такое же испытание и я буду на коляске, мне тоже будет легко. 
Сакина улыбалась, слыша неожиданные выводы Саида. Она знала, что на самом деле Шукри приходится очень нелегко…

Однажды она пришла и задержалась, чтобы погладить две его рубашки, так как дома у них сломался утюг. Шукри решил, что она уже ушла, поскольку Саид вышел от него, и его не было слышно. Он выехал из библиотеки. Проезжая мимо маленькой комнатки рядом с ванной, он понял, что Сакина все еще здесь. Дверь была приоткрыта. Она стояла спиной к входу и гладила рубашки на небольшом столике. Она не знала, что он за дверью – во всем доме лежали ковры, и он передвигался бесшумно. Он остановился на секунду, и именно в этот момент Сакина взяла его рубашку и на мгновение прижала ее к груди, словно это был котенок. Этот ее поступок несколько озадачил Шукри. Он пожал плечами, невольно задавшись вопросом, с чего это вдруг его старая и довольно невзрачная рубашка вызвала у этой маленькой и хрупкой девушки столь нежные чувства?.. Он развернул коляску и направился обратно в библиотеку.

Через два дня она зашла вместе с Саидом, как обычно. Тот, принеся Шукри поднос с едой, уселся на коврик у его ног. Было довольно холодно, и Саид включил печку.

- Кто это готовит? – спросил мальчика Шукри, принимаясь за еду.

- Сакина. Я всегда возле нее кручусь на кухне, и она мне первому накладывает
Шукри улыбнулся. Услышав тихий кашель за стенкой, он спросил Саида:

- Твоя тетя болеет?

- Ага, - с умным видом отозвался Саид. – У нее вчера температура была. Тридцать восемь с половиной. Она два дня назад под дождем промокла и простуду подхватила. Она вообще худая и маленькая, и мерзнет часто…Шукри снял накинутый на плечи платок и отдал Саиду.

- Пойди, отнеси ей. Он теплый очень… И скажи, что нет необходимости себя утруждать.

- Она все равно не уйдет, пока не уничтожит последнюю пылинку в твоем доме, - внимательно глядя на Шукри своими большими глазами, отозвался Саид.

Сакина обмотала вокруг шеи платок Шукри, еще хранивший тепло его тела. Она чувствовала себя отвратительно. Ее бил озноб, и этот теплый платок был весьма кстати…

* * *

Направляясь по утрам в марказ, она часто видела Шукри на крыльце дома. И хотя они никогда не разговаривали, и она видела его вблизи всего один раз, ей стало казаться, что он всегда был частью ее жизни…

В это утро отец позвал ее в гостиную и сказал:

- Махмуд, сын Иззиддина, вчера попросил у меня твоей руки.

Заметив, что Сакина побледнела, как полотно, он добавил:

- Он парень очень хороший, видный, при деньгах, Ислам соблюдает, инженерный институт окончил, спортивный, руки золотые… Двадцать четыре ему…Я бы конечно хотел, чтобы ты вышла за него…
- Папа, - сказала Сакина упавшим голосом. – Можно я сперва с мамой поговорю?
Ее отец пожал плечами.

- Делай, как знаешь, Сакина… Вечером поговорим.

… Она сидела на кровати рядом с матерью, опустив голову. По ее бледному лицу текли слезы.

- Мама, я знаю, что Махмуд красивый, надежный, ответственный, образованный и так далее. Я знаю, что он – завидный жених, и у него богатая семья… Мама, я все это знаю, но…

- Сакина, что же тебе тогда мешает? – непонимающе глядя на нее, спросила мать.
Категория: Проза | Добавил: kav-kaz (25.06.2010)
Просмотров: 1790 | Теги: романтики, люди, народы, желания | Рейтинг: 2.0/1
Всего комментариев: 0
avatar